Рак легких является одним из наиболее распространенных злокачественных новообразований с самым высоким уровнем заболеваемости и смертности во всем мире, а немелкоклеточный рак легких составляет около 85%. Болезнь развивается из клеток различных тканей легких, которые начинают аномально расти и делиться, образуя опухоль. Немелкоклеточный рак легких (НМРЛ) представляет собой один из подтипов рака легких, который отличается от мелкоклеточного рака легких видом опухолевых клеток под микроскопом. ROS1-положительный НМРЛ – это редкий и агрессивный рак легких, который обычно встречается у пациентов в возрасте 50 лет и старше, никогда не куривших. У пациентов с этим заболеванием часто встречаются метастазы в головной мозг. Чаще всего перестройка гена ROS1 выявляется у молодых пациентов, некурящих или имеющих минимальный стаж курения, преимущественно при аденокарциноме легкого. Определение ROS1-статуса имеет принципиальное значение, поскольку позволяет назначить высокоэффективную таргетную терапию вместо стандартной химиотерапии. За последние годы лечение данной категории пациентов значительно изменилось благодаря появлению ингибиторов тирозинкиназ. Однако практически у всех больных со временем развивается лекарственная резистентность, что требует появления новых препаратов, способных преодолевать механизмы устойчивости. Зидесамтиниб (Jideytro) – селективный ингибитор тирозинкиназы ROS1 нового поколения. Препарат разработан с учетом наиболее распространенных механизмов приобретенной резистентности и способен эффективно воздействовать на ряд мутаций, возникающих после лечения предыдущими ингибиторами ROS1. 22 июля 2026 г. FDA (Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США) одобрило препарат зидесамтиниб (Jideytro) для лечения взрослых пациентов с местнораспространенным или метастатическим ROS1-положительным немелкоклеточным раком легкого (НМРЛ), ранее получавших терапию ингибиторами ROS1. Одобрение зидесамтиниба основано на результатах глобального клинического исследования ARROS-1 фазы 1/2 у пациентов с распространенным или метастатическим ROS1+НМРЛ, ранее получавших лечение ингибитором ROS1. Среди 117 пациентов, участвовавших в исследовании, 44% ответили на лечение, включая пациентов с мутациями резистентности и метастазами в головной мозг. Лечение обеспечило длительный эффект: у 69% пациентов наблюдался контроль заболевания через 12 месяцев. Зидесамтиниб в целом хорошо переносился. Наиболее распространенными побочными реакциями в объединенной популяции безопасности, включающей 446 пациентов, были отеки, периферическая нейропатия (боль/покалывание в нервах), запор, усталость и одышка. Одобрение зидесамтиниба стало одним из наиболее значимых событий в онкологии в 2026 год. Новый препарат предоставляет дополнительную терапевтическую опцию для пациентов с ROS1-позитивным НМРЛ после прогрессирования на предыдущих ингибиторах ROS1 и подтверждает тенденцию к развитию высокоселективной персонализированной терапии. Для клинической практики это означает расширение возможностей лечения, увеличение продолжительности контроля заболевания и потенциальное улучшение качества жизни пациентов.

Синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) – это сложное нейроповеденческое расстройство, характеризующееся симптомами всепроникающей невнимательности и/или гиперактивности/импульсивности, которые обычно сохраняются на протяжении всей жизни пациента. Хотя стандартные методы лечения, такие как метилфенидат и производные амфетамина, нацелены на передачу сигналов дофамина и норадреналина, они часто ограничены неполной клинической эффективностью, побочными эффектами или повышенным риском злоупотребления. Центанафадин, обладающий нафтильной группой и жесткой азабициклической структурой, представляет собой первый в своем классе тройной механизм ингибирования обратного захвата норадреналина, дофамина и серотонина. Центанафадин представляет собой современную стратегию медицинской химии, направленную на управление симптомами СДВГ посредством комбинированных катехоламинергических и серотонинергических механизмов, обеспечивая устойчивую эффективность и потенциально снижая риск злоупотребления, бессонницу и сердечно-сосудистые риски, характерные для традиционных психостимуляторов. 24 июля 2026 г. FDA одобрило центанафадин (SIMTRIYO), ингибитор обратного захвата норадреналина, дофамина и серотонина, для лечения синдрома дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) у взрослых и детей в возрасте 6 лет и старше, весом не менее 20 кг. Одобрение препарата основано на результатах четырех рандомизированных, двойных слепых, плацебо-контролируемых клинических исследований фазы 3, оценивающих эффективность и безопасность центанафадина у детей, подростков и взрослых с СДВГ. В серии рандомизированных двойных слепых плацебо-контролируемых исследований была проанализирована эффективность центанафадина у 480 детей и 459 подростков. В течение шести недель участники-подростки получали либо высокую дозу центанафадина (328,8 мг), либо низкую дозу центанафадина (164,4 мг), либо плацебо; дети были аналогично распределены в группы высокой дозы, низкой дозы или плацебо, при этом дозы определялись в зависимости от их веса. Улучшения наблюдались уже на 1-й неделе и сохранялись на протяжении всего шестинедельного периода лечения. Центанафадин выпускается в виде капсул пролонгированного действия в дозировках 140 мг, 210 мг и 280 мг и принимается внутрь один раз в день. В целом центанафадин хорошо переносился во всех исследованиях. К распространенным побочным эффектам относились снижение аппетита, тошнота, головная боль, бессонница, сухость во рту, усталость, боль в животе, диарея, раздражительность и сыпь. В конечном итоге центанафадин иллюстрирует современную рациональную стратегию разработки лекарственных средств, балансирующую многоцелевое ингибирование моноаминовых транспортеров для отделения широкой терапевтической эффективности от высокого потенциала злоупотребления, присущего традиционным моноаминовым высвобождающим агентам. В будущих исследованиях следует определить долгосрочный профиль безопасности центанафадина и профиль его эффективности в сравнении с другими доступными методами лечения СДВГ.

Болезнь Альцгеймера – это прогрессирующее нейродегенеративное заболевание, характеризующееся потерей памяти, прогрессирующим нарушением когнитивных функций, изменениями поведения и потерей функциональных способностей, поражающее преимущественно пожилых людей во всем мире. Клинически заболевание характеризуется постепенным снижением когнитивных функций, включая речь, память и простые повседневные действия. Методы лечения, изменяющие течение болезни, остаются ограниченными. Несмотря на обширные усилия, направленные на бета-амилоид и тау-белок, эти подходы не привели к явной клинической пользе, что подчеркивает необходимость более комплексного понимания патогенеза болезни Альцгеймера. В этом обзорном исследовании обобщены последние достижения в изучении молекулярных механизмов, лежащих в основе болезни Альцгеймера, и оценены существующие и перспективные терапевтические стратегии. Тау-белок связан с микротрубочками и стабилизирует их в аксонах и дендритах, поэтому он играет роль в контроле роста аксонов и транспортных процессов внутри аксонов. Аберрантное фосфорилирование белка тау приводит к отсоединению тау от микротрубочек, что ведет к образованию нейрофибриллярных клубков. Хотя в последние годы больше внимания уделяется методам лечения, направленным на производство и накопление бета-амилоида, результаты нейропатологических и визуализационных исследований выявили более сильную связь между патологией тау и нейродегенерацией и когнитивными нарушениями при болезни Альцгеймера, что привело к усилению акцента на методах лечения, направленных на тау. К методам лечения, направленным против тау, относятся модификаторы фосфатаз, ингибиторы киназ, ингибиторы накопления тау, стабилизаторы микротрубочек и иммунотерапия тау. Модификаторы фосфатаз снижают фосфорилирование путем активации фосфатаз, таких как протеинфосфатаза 2A (PP2A). Селенат натрия, активатор PP2A, является важной молекулой в функционировании нейронов. Было показано, что селенат натрия снижает фосфорилирование тау-белка на доклинических моделях. В исследовании фазы 2 с участием селената натрия лечение селенатом натрия в целом было безопасным и хорошо переносимым, но не показало каких-либо изменений когнитивных функций у пациентов с легкой и умеренной формами болезни Альцгеймера. В настоящее время проводятся два исследования фазы 2b, оценивающие безопасность, переносимость и эффективность селената натрия. Хотя бета-амилоид и тау-белок стали движущей силой многих терапевтических исследований, клинические результаты часто были ограниченными, что подчеркивает необходимость воздействия на дополнительные факторы, такие как нейровоспаление, окислительный стресс, митохондриальная дисфункция и синаптическая недостаточность. Будущие стратегии лечения, вероятно, потребуют более раннего вмешательства, стратификации пациентов на основе биомаркеров и комбинированных или многоцелевых подходов для замедления прогрессирования и сохранения когнитивных функций. Хорошо поставленные, адекватно спланированные исследования с клинически значимыми конечными точками будут иметь важное значение для преобразования достижений в области изучения механизмов в устойчивые преимущества для пациентов.

Болезнь Паркинсона занимает второе место по распространенности среди нейродегенеративных заболеваний и является наиболее быстро распространяющимся неврологическим заболеванием во всем мире. Заболевание в первую очередь характеризуется двигательными симптомами, такими как брадикинезия, тремор покоя, скованность и нарушения осанки и походки. Также наблюдаются немоторные симптомы, такие как когнитивные и психические нарушения. Ключевой особенностью болезни Паркинсона является потеря дофаминергических нейронов в областях мозга, связанных с движением и аномальное накопление альфа-синуклеина в нейронах. В настоящее время не существует терапии, изменяющей течение заболевания, и заместительная терапия дофамина леводопой остается основным методом лечения. Однако при прогрессировании заболевания и длительном применении леводопы у пациентов часто развивается дискинезия, вызванная леводопой – двигательное осложнение, которое значительно ухудшает качество жизни. Ремацемид является неконкурентным антагонистом NMDA-рецептора с умеренным сродством. В многоцентровом, рандомизированном, двойном слепом, плацебо-контролируемом клиническом исследовании, включавшем 279 пациентов, получавших лечение леводопой, ремацемид продемонстрировал хорошую переносимость в дозах 300 мг/сут (при приеме два раза в день) или 600 мг/сут (при приеме четыре раза в день). Частые побочные эффекты включали головокружение, тошноту и сонливость, но ремацемид не ухудшал дискинезию, вызванную леводопой. Результаты исследования указали на тенденцию к улучшению показателей «времени включения» среди пациентов, принимавших ремацемид в дозах 150 мг/сут и 300 мг/сут. Примечательно, что в группе ремацемида с дозами 150 мг/сут среднее «время включения» увеличилось на 8,2%, что соответствует дополнительным 0,84 ч в сутки, без значительного увеличения тяжести дискинезии. Кроме того, антимоторное действие ремацемида стало очевидным к четвертой неделе лечения и сохранялось до седьмой недели, что свидетельствует о его потенциале в качестве эффективного дополнения к терапии леводопой. Несмотря на обширные исследования, дискинезия, вызванная леводопой, остается серьёзной нерешённой проблемой при болезни Паркинсона. Сохраняется несколько критических пробелов: отсутствие надежных биомаркеров для прогнозирования начала дискинезии, вызванной леводопой или ответа на лечение, недостаточное количество крупномасштабных многоцентровых исследований для валидации перспективных кандидатов, таких как серотонинергические и глутаматергические модуляторы, и ограниченное понимание патофизиологических подтипов, специфичных для пациента. В будущих исследованиях приоритетными направлениями должны быть: (1) открытие биомаркеров для раннего выявления и стратификации пациентов из группы риска; (2) гармонизированные многоцентровые клинические испытания новых методов лечения со стандартизированными конечными точками; и (3) интегративные подходы, сочетающие прецизионную фармакологию с передовыми технологиями доставки лекарств. Решение этих приоритетов будет иметь важное значение для преодоления трансляционного разрыва и продвижения к эффективному, персонализированному лечению дискинезии, вызванной леводопой, при болезни Паркинсона.

Боковой амиотрофический склероз (БАС) – фатальное прогрессирующее нейродегенеративное заболевание, характеризующееся избирательной гибелью мотонейронов головного и спинного мозга, проявляющееся нарастающей слабостью скелетных мышц конечностей, туловища, дыхательных и бульбарных мышц, тяжелыми двигательными нарушениями и дыхательной недостаточностью, приводящими к смерти через 2–5 лет после появления первых симптомов. Заболевание чаще всего начинается в пожилом возрасте, обычно в 58–63 лет, реже БАС проявляется в более молодом (до 40 лет) или юношеском возрасте (до 25 лет). Первым препаратом, одобренным FDA в 1995 г. для лечения БАС, стал рилузол, производное бензотиазола, которое блокирует глутаматергическую нейротрансмиссию в центральной нервной системе преимущественно на пресинаптическом уровне и, предположительно, обладает нейропротекторным, антиоксидантным и антиапоптотическим действием. Терапевтическая эффективность рилузола оценивалась в клиническом рандомизированном контролируемом исследовании, в котором приняли участие 155 амбулаторных пациентов младше 75 лет с началом первых симптомов БАС менее 5 лет назад и с форсированной жизненной емкостью легких более 60%. Все пациенты были стратифицированы в зависимости от места начала заболевания: бульбарное начало или заболевание с началом в конечностях. В ходе исследования одна группа пациентов получала рилузол в суточной дозе 100 мг, а другая – плацебо. Результаты продемонстрировали статистически значимую разницу в выживаемости пациентов, принимавших рилузол, и пациентов, принимавших плацебо, с медианой выживаемости 449 дней в группе плацебо против 532 дней в группе рилузола. Большинство побочных эффектов были незначительными и обратимыми. Наиболее частыми побочными эффектами были повышенная утомляемость, головная боль, желудочно-кишечный синдром (тошнота, снижение аппетита, дискомфорт в животе и диарея) и повышение уровня печеночных ферментов, что имело прямую зависимость от полученной дозы и обратную зависимость от продолжительности приема. БАС – прогрессирующее и фатальное нейродегенеративное заболевание, характеризующееся сложным и многофакторным патогенезом. Ключевые механизмы, вовлеченные в БАС, включают глутаматную эксайтотоксичность, окислительный стресс, митохондриальную дисфункцию, нарушение аутофагии, дефект аксонального транспорта и выраженное нейровоспаление. Эта патофизиологическая гетерогенность представляет собой серьезную проблему для разработки эффективных методов лечения и требует многоцелевого терапевтического подхода. В совокупности эти разработки означают переход от универсальной модели лечения к персонализированной мультимодальной стратегии лечения. Этот развивающийся подход объединяет фармакологические препараты, клеточную и генную терапию, симптоматическое лечение и междисциплинарную помощь. Хотя ни одна современная терапия не может полностью остановить или обратить вспять прогрессирование БАС, продолжающиеся исследования, расширенные клинические испытания и появляющиеся инновации дают рациональную основу для надежды.

Болезнь Альцгеймера является прогрессирующим нейродегенеративным заболеванием и основной причиной деменции. Заболевание характеризуется постепенным нарастанием когнитивных нарушений и непрерывным снижением обучения и памяти с течением времени. Нейропатологическими признаками болезни Альцгеймера являются внутриклеточные нейрофибриллярные клубки, состоящие из гиперфосфорилированных тау-белков и внеклеточные бета-амилоидные «сенильные» бляшки. Дополнительные патологические изменения включают атрофию, потерю нейронов, синаптическую дисфункцию, нарушение регуляции метаболизма, нейровоспаление, митохондриальную дисфункцию и снижение холинергической функции. В настоящее время не существует методов лечения болезни Альцгеймера, а доступные лекарства обеспечивают лишь ограниченный контроль симптомов. Разработка терапевтических средств, нацеленных на эти основные механизмы, остается основным направлением исследований болезни Альцгеймера, и повторное использование противодиабетических препаратов для терапии заболевания может быть перспективным подходом. Новые данные исследований свидетельствуют о наличии убедительных взаимосвязанных патологических путей между болезнью Альцгеймера и сахарным диабетом 2 типа, метаболическим расстройством, характеризующимся резистентностью к инсулину. В обзоре дана комплексная оценка доклинических и клинических данных по различным противодиабетическим препаратам, включая бигуаниды (метформин), ингибиторы натрий-глюкозного котранспортера 2 (SGLT2), ингибиторы дипептидилпептидазы 4 (DPP4), аналоги глюкагоноподобного пептида-1 (GLP-1), инсулин, тиазолидиндионы, ингибиторы альфа-глюкозидазы (AGI) и сульфонилмочевины в контексте деменции и особенно болезни Альцгеймера. Глюкагоноподобный пептид-1 (GLP-1) является гормоном, обладающим обширным фармакологическим потенциалом. Помимо своих множественных метаболических эффектов GLP-1 также проявляет кардио- и нейропротекторные эффекты. Агонисты GLP-1, также называемые инкретинами, представляют собой многообещающий класс противодиабетических препаратов, однако свойства агонистов GLP-1 выходят за рамки контроля уровня глюкозы и индекса массы тела у пациентов с сахарным диабетом 2 типа. Наиболее изученными являются противовоспалительные, кардиотропные и нейропротекторные эффекты. Лираглутид, являющийся агонистом рецептора GLP-1, представляет собой противодиабетическое лекарство, используемое для лечения диабета 2 типа и хронического ожирения. Пилотное исследование с участием пациентов с сахарным диабетом 2 типа продемонстрировало влияние лираглутида на когнитивную функцию. 40 пациентов, имеющих преддиабет или недавно диагностированный сахарный диабет 2 типа, были разделены на 2 группы. Половина из них принимала лираглутид (1,8 мг/день), а остальные испытуемые получали консультации по образу жизни (диета и физические упражнения) до тех пор, пока не была достигнута потеря веса (–7% от исходного веса тела). После потери веса и улучшения чувствительности к инсулину участники, принимавшие лираглутид, испытали значительное улучшение кратковременной памяти. Противодиабетические препараты представляют собой многообещающее направление для разработки новых терапевтических подходов к терапии болезни Альцгеймера. Учитывая возможности этих лекарств, можно ускорить разработку новых и эффективных вариантов лечения болезни Альцгеймера с использованием существующих знаний и терапевтического потенциала противодиабетических препаратов.

Глюкагоноподобные агонисты рецепторов пептида-1 (GLP-1RA) рассматриваются как потенциальные нейропротекторные препараты при нейродегенеративных заболеваниях. Эти препараты изначально были разработаны для лечения диабета 2 типа и ожирения. Помимо влияния GLP-1RA на метаболические пути, всё больше данных свидетельствует о том, что они также положительно регулируют митохондриальный гомеостаз в нескольких типах нейронных клеток, таких как клетки гиппокампа, коры головного мозга, дофаминергические клетки и гипоталамус. Хотя GLP-1RA демонстрируют многообещающие результаты в улучшении здоровья митохондрий, остаются серьёзные пробелы в понимании специфических для типов клеток реакций, различий, связанных с полом и возрастом, а также точных механистических связей между сигнализацией GLP-1 и митохондриальным биогенезом, динамикой и митофагией. В данном обзоре обобщены современные представления о регуляции митохондрий в центральной нервной системе под действием GLP-1RA. Также освещены ключевые пробелы в знаниях, включая специфичность для типов клеток и отсутствие механистических и трансляционных исследований, связывающих передачу сигналов GLP-1RA с регуляцией митохондрий в ЦНС человека, которые необходимо устранить для полного раскрытия их нейропротекторного потенциала. Нарушение функций митохондрий является одним из наиболее важных событий, характерных для различных нейродегенеративных заболеваний. Обширные исследования посвящены изучению роли митохондрий в головном мозге, а недавние технологические прорывы позволяют целенаправленно исследовать поведение митохондрий на протяжении всего жизненного цикла нейрона. Агонисты GLP-1 (лираглутид, семаглутид, ликсисенатид, альбиглутид, дулаглутид и эксенатид) были одобрены для использования у пациентов с сахарным диабетом 2 типа. По результатам слепого клинического исследования с участием 45 пациентов с умеренной болезнью Паркинсона эксенатид значительно улучшил двигательные и когнитивные функции. Двойное слепое клиническое исследование фазы 2 с участием более чем 200 пациентов с болезнью Альцгеймера показало, что лираглутид защищает от когнитивных нарушений. Другие клинические исследования агонистов GLP-1 при болезни Альцгеймера и болезни Паркинсона, включая два клинических исследования фазы 3 для оценки препарата семаглутид при лечении пациентов с болезнью Альцгеймера, в настоящее время продолжаются. В целом проведенные на сегодняшний день исследования показывают возможные нейропротекторные эффекты и митохондриальные преимущества, связанные с применением агонистов рецепторов GLP-1, однако хотя доклинические исследования убедительно подтвердили предположение о том, что агонисты рецепторов GLP-1 потенциально способны улучшать функцию митохондрий, клинические исследования показали лишь ограниченные доказательства такой связи. Таким образом, роль агонистов рецепторов GLP-1 как истинных защитников митохондрий в головном мозге нуждается в дальнейшем изучении. Необходимы дальнейшие исследования, чтобы выяснить, являются ли эффекты агонистов рецепторов GLP-1 на головной мозг прямыми или опосредованными метаболическими эффектами.

Медь (Cu) – жизненно важный микроэлемент, необходимый для многочисленных неврологических функций, таких как нейротрансмиссия и антиоксидантные защитные механизмы. Тем не менее нарушение гомеостаза меди все чаще связывают с нейродегенеративными заболеваниями, особенно с болезнью Альцгеймера. Купроптоз – это недавно открытый механизм запрограммированной клеточной смерти, запускаемый избытком внутриклеточной меди. В отличие от других путей, таких как апоптоз или ферроптоз, он обусловлен прямым связыванием меди с липоилированными белками в митохондриях, что приводит к их опасному слипанию и гибели клетки. В совокупности эти нарушения парализуют функцию митохондрий, в конечном итоге приводя к гибели клеток. В этом обзоре представлен анализ сложных механизмов гомеостаза меди в головном мозге, подробно описаны пути проникновения меди в нервные ткани и ее последующие метаболические роли. Также обсуждается новая концепция купроптоза, механизма клеточной смерти, регулируемого медью, и подчеркивается его значение для патофизиологии болезни Альцгеймера. Кроме того, рассматривается взаимодействие между глутаматом, ключевым возбуждающим нейромедиатором, и купроптозом, демонстрируя, как изменения уровня глутамата могут усугубить токсичность меди и способствовать нейродегенерации при болезни Альцгеймера. Исследования на людях показывают, что чрезмерное потребление меди может оказывать пагубное воздействие на когнитивные функции. Например, в рамках Чикагского проекта по здоровью и старению, девятилетнего исследования с участием около 3700 человек, было обнаружено, что более высокое потребление меди в сочетании с насыщенными жирами и трансжирами было связано с трехкратным увеличением когнитивных нарушений. Этот вывод согласуется с результатами поперечного исследования, в котором более высокое потребление меди с пищей было связано со значительным ухудшением когнитивных функций у 6863 человек (средний возраст 66,7 ± 10,5 лет). Метаболизм глутамата связан с купроптозом главным образом за счет выработки глутатиона, важного клеточного антиоксиданта и хелатора меди. Глутамин превращается в глутамат с помощью фермента глутаминазы. Затем глутамат служит прямым предшественником для синтеза восстановленного глутатиона. Глутатион действует как эндогенный хелатор меди. Он связывает ионы меди внутри клетки и митохондрий, помогая защитить клетки от протеотоксического стресса, вызванного медью, и купроптоза. Когда синтез глутамата или глутатиона нарушается или истощается, клетки теряют эту защитную буферную способность, что делает их значительно более чувствительными к токсичности меди и купроптозу. Учитывая важную роль дисрегуляции меди в патогенезе болезни Альцгеймера, включая ее влияние на окислительный стресс, митохондриальную дисфункцию и нейровоспаление, поддержание надлежащего гомеостаза меди имеет важное значение. Поэтому терапевтические стратегии, направленные на коррекцию дисбаланса меди и контроль купроптоза, могут обладать значительным потенциалом в лечении болезни Альцгеймера.

Биполярное расстройство – это психиатрическое расстройство, которое в первую очередь характеризуется перепадами настроения и демонстрирует значительную генетическую связь с шизофренией. Это заболевание обычно начинается в подростковом возрасте и проявляется в различных фазах, значительно влияя на психосоциальное функционирование пациентов и требуя длительного, детального лечения. Когнитивные нарушения являются важным аспектом биполярного расстройства, затрагивая как эмоциональные, так и неэмоциональные сферы, что приводит к постоянным проблемам и ухудшению результатов. Усилия по улучшению когнитивных функций у этих пациентов активизировались, однако эффективные методы лечения остаются труднодостижимыми. Недавние исследования выявили связь между глутаматергической системой и когнитивными нарушениями, в частности, посредством активации N-метил-D-аспартатных рецепторов (NMDA-рецепторов). Это вызвало интерес к модуляторам NMDA-рецепторов как потенциальным терапевтическим средствам. В настоящее время лишь немногие из них одобрены для клинического применения, а объем клинических исследований ограничен. В данном обзоре рассматриваются исследования модуляции NMDA-рецепторов, направленные на улучшение когнитивных функций у пациентов с биполярным расстройством, с выделением многообещающих результатов исследований на животных и первоначальных клинических испытаний. Глутамат, наиболее распространенный возбуждающий нейротрансмиттер в головном мозге, играет решающую роль в регуляции нейрогенеза, синаптогенеза, роста нейритов и выживаемости нейронов. Следовательно, аномальные изменения в глутаматергической системе могут привести к снижению когнитивных способностей. Мемантин известен как неконкурентный, сильный потенциал-зависимый антагонист NMDA-рецепторов с умеренной аффинностью. Его функция заключается в предотвращении нарушения нормальной синаптической передачи и защите от дальнейшего повреждения, связанного с гибелью нейронов, вызванной эксайтотоксичностью. В трехлетнем исследовании мемантин использовался в качестве дополнительной терапии в дозе 20–30 мг/сут у пациентов с биполярным расстройством, у которых наблюдался неудовлетворительный ответ на стандартную терапию. Результаты показали, что такой подход привел к постепенному улучшению депрессивных эпизодов и маниакально-подобных симптомов, особенно у лиц с анамнезом быстрой или непрерывной смены фаз. Данные свидетельствуют о том, что агенты, модулирующие NMDA-рецепторы, играют важную роль в улучшении когнитивных функций у пациентов с биполярным расстройством. Однако важно отметить, что полученные к настоящему времени результаты в основном получены в ходе клинических исследований с ограниченным числом участников, а в некоторых случаях и без контрольной группы. Поэтому важно проводить более длительные и многоцентровые исследования для изучения стойких когнитивных нарушений, таких как нарушения внимания, исполнительных функций и вербальной памяти, которые пациенты с биполярным расстройством испытывают на протяжении всего заболевания, а также оценивать безопасность этих методов лечения.

Являясь вторым по распространенности нейродегенеративным заболеванием, болезнь Паркинсона сопровождается клиническим синдромом, определяемым брадикинезией, тремором покоя, ригидностью или обоими симптомами. Патологически болезнь Паркинсона характеризуется прогрессирующей дегенерацией дофаминергических нейронов в компактной части Substantia Nigra. Хотя традиционно болезнь Паркинсона рассматривается как двигательное расстройство, в настоящее время она признана сложным мультисистемным заболеванием, охватывающим широкий спектр немоторных проявлений. Многие из этих симптомов могут предшествовать появлению двигательных симптомов и имеют тенденцию к увеличению как частоты, так и тяжести по мере прогрессирования заболевания. Немоторные симптомы вносят существенный вклад в инвалидность, снижение качества жизни и общее бремя болезни. Среди этих немоторных проявлений психоз является одним из наиболее сложных и обычно проявляется в виде зрительных галлюцинаций, иллюзий и бреда. Психоз, связанный с болезнью Паркинсона (Parkinson’s disease-related psychosis, PDP), поражает значительную часть пациентов, при этом предполагаемая распространенность составляет от 16% до 75% в течение заболевания. PDP связан с когнитивными нарушениями и деменцией, депрессией, увеличением нагрузки на лиц, осуществляющих уход, и выгоранием. В данном обзоре рассматриваются современные терапевтические стратегии лечения PDP, включая как фармакологические, так и нефармакологические подходы, и освещаются новые данные, которые могут помочь в принятии клинических решений. Клозапин является эффективным и клинически полезным средством для лечения PDP. Этот антипсихотик второго поколения характеризуется низкой аффинностью к рецепторам D2, что объясняет его минимальное влияние на двигательную функцию. Было показано, что в низких дозах (6,25–50 мг/день) клозапин улучшает психотические симптомы примерно у 85% пациентов с PDP. В различных клинических исследованиях у пациентов, получавших клозапин, наблюдалось значительно большее улучшение по сравнению с пациентами, получавшими плацебо, по всем показателям тяжести психоза, без значительного ухудшения двигательной функции. Несмотря на эту эффективность, применение клозапина ограничено профилем побочных эффектов (например, запор, ортостатическая гипотензия, седация, увеличение веса и метаболический синдром) и риском агранулоцитоза. PDP является распространенным осложнением болезни Паркинсона, связанным со значительным клиническим, функциональным и социальным бременем. Несмотря на достижения в понимании его многофакторной патофизиологии, PDP остается сложным в лечении из-за клинической гетерогенности и ограничений существующей доказательной базы. Необходимы дальнейшие исследования для уточнения алгоритмов лечения, выявления предикторов терапевтического ответа и разработки вмешательств, направленных как на психоз, так и на лежащие в его основе нейродегенеративные процессы болезни Паркинсона. В будущем следует отдавать приоритет механистически обоснованным методам лечения, стандартизированным показателям результатов и стратификации пациентов на основе клинически и биомаркерно-определенных подтипов.